Шрифт: Arial Times
Размер: A A A
Кернинг: абв абв абв
Цвета: Ц Ц Ц Ц
Пользователи




Методические рекомендации по научно-технической обработке и описанию документов личного происхождения для архивных учреждений Нижегородской области

Предисловие


В настоящее время основными руководящими документами по обработке личных фондов являются: «Методические рекомендации по работе с документами личного происхождения (литература и искусство)», М., 1990 и «Составление архивных описей. Методические рекомендации», М., 2003. В этих пособиях подробно раскрываются особенности личных фондов, их создание, комплектование, научно-техническое описание и другие виды работ, выполняемые в архивах.

Но, как показывает многолетняя практика, ряд вопросов по обработке личных фондов остались как бы «за кадром», либо не получили в этих пособиях должного освещения. Это – датировка дел, установление авторства (особенно – в переписке), выявление лиц, изображенных на фотографиях и некоторые другие, требующие для своего решения много труда и времени и остающиеся серьезной проблемой в работе архивиста, особенно начинающего. Вообще личные фонды (особенно – большого объема) – сложные, многоплановые комплексы документов, требующие от обработчика не только знания методики и опыта архивной работы, но и широкой эрудиции – общеисторической, политической, литературной, географической, иногда даже естественно-научной и технической (как, например, в фонде члена-корреспондента АН СССР радиофизика В. С. Троицкого). В работе с личными фондами неоднократно убеждаешься в том, что «лишних» знаний не бывает – все, что мы когда-то учили, читали, слышали и видели, может «вдруг» пригодиться.

Настоящие «Методические рекомендации по научно-технической обработке и описанию документов личного происхождения для архивных учреждений Нижегородской области» являются плодом более чем пятнадцатилетней работы автора в Центральном архиве Нижегородской области. Они обобщают и анализируют опыт и наблюдения по описанию личных фондов, накопленные за это время. Отдельные тезисы этих рекомендаций высказывались автором и ранее – в 2009-2011гг. в докладах на научно-практических конференциях, проводимых Нижегородской областной архивной службой. Здесь эти рекомендации сведены воедино, даны более подробно и развернуто. Они являются дополнением к вышеуказанным методическим пособиям и должны применяться вместе с ними. Автор надеется, что они окажут помощь архивистам, особенно начинающим. Деловые и критические замечания и дополнения к этим рекомендациям будут приняты автором с благодарностью.

1. Датировка документов.

Крайние даты документа являются обязательными элементами описания архивного дела. Если еще несколько десятилетий назад архивист мог «спрятаться» за спасительными «б/д» (без даты) и «б/г» (без года), то теперь это не избавляет его от выяснения датировки – хотя бы приблизительной. Трудо- и времяемкость этой работы не должна отпугивать и приводить в уныние – ведь установление возможно более точной даты, как важнейшей характеристики документа во времени, есть дело профессиональной «чести, доблести и геройства» историка-архивиста.

«Если дата на документе отсутствует, то она устанавливается по содержанию, почерку, бумаге, справочникам, печатным изданиям и т.п. Если точная дата не поддается установлению, то документ датируется приблизительно, в пределах от 10 до 25 лет…» («Методические рекомендации по работе с документами личного происхождения (литература и искусство)», М., 1990, с.72). К сожалению, в этой цитате не разъясняется, как именно датировать по указанным признакам, т.е. решение проблемы остается на усмотрение обработчика, а точнее – его способностей и знаний. Ниже будут описаны важнейшие способы датировки, исходя из следующих условий:

1. Проблема эта не имеет единого универсального решения, а все косвенные способы датировки страдают приблизительностью (по принципу «не раньше - не позже») – более или менее точную дату можно получить, лишь применяя несколько из них.

2. Подавляющее большинство личных фондов, поступающих ныне на обработку и хранение в архивы, принадлежали либо ныне живущим, либо (чаще) недавно умершим лицам, т.е. состоят из документов ХХ – начала ХХI веков, которые и нуждаются в датировке.

3. Датировка документов ХХ – начала ХХI в. методически не разработана (во всяком случае, автору такие методички не известны) – вероятно, потому, что эти документы слишком «молоды» и в этом отношении не представляют интереса для маститых историков, занятых более престижной древностью. А между тем ХХ век уже в прошлом, а значит, датировка его документального наследия требует научно-методического освещения.

1.1 . Датировка по содержанию (тексту).


Ее основа – анализ текста документа, поиск в нем ссылок на какие-либо исторические события или лица из настоящего или недавнего прошлого. Для советской историко-документальной прозы и газетно-журнальной публицистики характерно цитирование сочинений вождей партии и глав правительства – В. И. Ленина, И. В. Сталина, Н. С. Хрущева, Л. И. Брежнева, причем часто – без заметной связи с содержанием статьи, только в силу пресловутой «политической актуальности». Уходил вождь в политическое небытие – и его сразу «забывали» и усердно начинали цитировать следующего. Так, ссылки на труды И. В. Сталина исчезли после 1956 года (осуждение культа его личности на ХХ съезде КПСС), Н. С. Хрущева – после октября 1964 г. (снят с должности «за субъективизм и волюнтаризм» на пленуме ЦК КПСС), Л. И. Брежнева – после смерти его 10 ноября 1982 г. Ссылки на выступления Ю. В. Андропова и К. У. Черненко дадут почти точно годы их руководства (соответственно ноябрь 1982-февраль 1984 и февраль 1984-март 1985гг.). После смерти или отставки вождей упоминали редко и как правило – негативно, при жизни и власти – всегда хвалебно, и это очень заметно в цитатах (особенно – в личных фондах журналистов). То же встречается и в упоминаниях менее крупных руководителей, например, В. М. Молотова (снят в октябре 1957 г. за участие в «антипартийной группе» вместе с Г. М. Маленковым, Л. М. Кагановичем и др.). Исключением является В. И. Ленин – его, как основоположника социализма, с уважением цитировали весь советский период и засыпали проклятиями лишь с наступлением демократии (активно – примерно с 1990 г.). По этой причине ссылки на его труды малополезны для датировки, кроме случаев, когда в ссылке дается точная дата его произведения. Сложнее с фигурой М. С. Горбачева – его хвалят в первые годы правления (примерно до 1988 г.), бранят (даже в частной переписке) позднее, когда «перестройка» привела от «эпохи застоя» к «эпохе развала». После отставки в декабре 1991 года его личность утратила политическую актуальность и, как правило, не упоминается (исключая труды, посвященные ему персонально).

Для демократической эпохи цитатничество речей президентов не характерно.

Другой важный датирующий признак – ссылки на решения и постановления съездов КПСС и пленумов ЦК КПСС (обычно – на последний из них). Так, лозунги вроде «Решения ХХV съезда КПСС – в жизнь», столь частые в советской периодике, позволят датировать статью 1976-1980 годами (от года проведения указанного съезда до года следующего, ХХVI-го съезда – 1981 г., когда ссылаться будет уже на него). Ссылки на пленумы ЦК КПСС могут дать еще более точную дату, т.к. месяц и год проведения входили в само название пленума – например: «Октябрьский (1964 г.) пленум ЦК КПСС» или «Январский (1987 г.) пленум ЦК КПСС» и т.д. Собирались они 2-3 раза в год, правда ссылки не всегда делались на самый последний, иногда – на один из предыдущих, все зависело от важности принятых там решений и от отношения к содержанию датируемой статьи.

Не менее важны ссылки на текущую пятилетку, особенно, если указан ее год. Фразы типа «10-я пятилетка на марше – год 4-й» часто встречаются в газетных подзаголовках и рубриках и позволяют вычислить год события – 1979-й (1975 г. + 4 = 1979 г.).

Отметим попутно, что, датируя газетную вырезку, нужно обязательно посмотреть ее оборот – ведь как раз там и могут быть указанные признаки, отсутствующие в датируемой статье (не говоря уже о полных выходных данных газеты).

При датировке вырезок из журналов (особенно – многостраничных) надо обращать внимание на верхнее или нижнее поле листа – там у корешка мелким шрифтом обычно печатают выходные данные журнала: «Наука и жизнь. 1983 №3».

Не составляет труда датировка статей и очерков, посвященных юбилеям выдающихся лиц или известных событий – нужно прибавить число юбилейных лет к дате рождения этого лица или события и получим искомую дату: 50-летие победы под Москвой отмечалось в 1991 году, 100-летие В. И. Ленина – в 1970-м и т.д.

Годы жизни исторических лиц, событий, пятилеток, правления царей, вождей и др. можно найти в энциклопедиях или Интернете, годы съездов КПСС – в учебниках по истории КПСС и другой литературе. Но лучше, когда историк-архивист эти даты (хотя бы основные) помнит наизусть – это заметно ускоряет обработку личного фонда и повышает ее качество.

При датировке научных трудов может помочь библиография – труд не может быть написан ранее последнего издания, помещенного в ней. Насколько он написан позже, можно определить, комплексно подходя к изучению текста. Так, библиография в одной из недатированных статей профессора Н. Д. Русинова заканчивалась 1981 годом – значит, статья написана не ранее этого года. В тексте ее (посвященном событиям ХIV – XV вв.) встречалось упоминание о «Горьковском Поволжье», в то время как по сюжету оно может быть только «Нижегородским». Такая оговорка вряд ли могла случиться, если бы г. Горький уже был обратно переименован в Нижний Новгород (октябрь 1990г.), значит статья была написана до того. Итак, окончательная датировка: [1981-1990 гг.].

Датировать фрагменты одного из дневников поэта Б. Е. Пильника удалось благодаря упоминаниям в нем, как политической новости, смерти Мао-Цзе-Дуна (1976 г.). При датировке писем и открыток, на которых не читается дата почтового штемпеля, можно сослаться на типографский год издания на открытке или обороте конверта – он наносится мелким шрифтом после указания издательства, например: «Пермская ф-ка Гознака, 1975». Практика показывает, что пустые открытки и конверты не залеживаются, как правило, дольше 1-2 лет, а исключения встречаются довольно редко.

При очень приблизительной датировке следует обращать внимание и на внешний вид открытки: в 1970-х – 1990-х годах преобладают глянцевые, с яркими цветами, в 1960-х и ранее – матовые, более скромные по художественному исполнению.

Один из самых трудных для датировки документов – записная книжка (особенно, если нет типографских выходных дат). Их авторы, часто указывая числа и месяцы важных для них событий (встреч, совещаний и т.п.) весьма редко указывают их годы – ведь им и без того ясно, что год текущий. На помощь приходят другие признаки. Так, в одной из записных книжек художника М. А. Каманина все телефоны оказались пятизначными с начальной буквой (вроде В2-25-45).Обращение к «Телефонным справочникам» г. Горького, имеющимся в библиотеке архива, показало, что в 1958 г. телефонные номера были пятизначными, но еще без букв, а в 1970-м стали уже шестизначными. Это позволило уверенно датировать документ 1960-ми годами – точность вполне приемлемая, учитывая, что заполнялась книжка на протяжении целого ряда лет.

При датировке письменных документов (особенно – первой половины ХХ века) может помочь орфография – советская или досоветская, т.е. наличие или отсутствие «ера», «ятя», «фиты» и «ижицы», «i» (десятеричной), правописание приставок с глухими согласными («разстрелять» вместо «расстрелять») и т.д. В целом советское общество быстро восприняло эти новшества, введенные в 1918 г., но нужно все-таки помнить, что многие пожилые люди и в новое время продолжали писать по-старому, как их научили в дореволюционной школе. Так, один из отзывов на выставку картин художника А. М. Каманина написан посетителем 1883 года рождения с «ятями» и «ерами» - и это уже в 1954 году!

Часто одни документы фонда помогают датировать другие. Так, датированное письмо может датировать статью, о которой в нем написано, и наоборот; издательский договор поможет датировать авторскую рукопись, изданию которой он посвящен (во всяком случае – окончание работы автора над нею) и т.п.

Иногда могут помочь «многолетние» календари (например «Календарь на 3000 лет», Киев, 1984) – инструкции по их применению имеются, как правило, в самом календаре. Они позволяют определить день недели по известному году, числу и месяцу. Архивисту придется решить обратную задачу – найти год по известным числу, месяцу и дню недели. Это может быть полезно, когда, например, в датируемой газетной вырезке (в т.ч. – на ее обороте) помещена программа телепередач на ближайшую неделю. Пусть там указаны телепередачи на «пятницу, 3 февраля». В какие годы это было? Календарь позволит определить (тут необходима некоторая тренировка в вычислениях), что это 1950, 1956, 1961, 1967, 1978, 1984, 1989 и 1995 годы (до 1950-х гг. телепрограмм не печатали – не было телевидения). За эти годы заметно менялись состояние бумаги, шрифт, содержание статей, их политический тон («в духе времени»), само внешнее оформление газеты (ее цветность, качество фотографий). Учет этих признаков в сочетании с опытом и знаниями архивиста поможет выбрать конкретную дату. Подобным образом могут помочь программы радиопередач (в т.ч. за более ранние годы), концертов, театральных спектаклей, различные объявления и т.п.

Творческие рукописи (черновики) фондообразователи часто пишут на оборотах каких-либо официальных бумаг – протоколов, отчетов, справок и т.п. Эти бумаги всегда датированы и позволяют датировать рукопись не ранее последнего года, указанного в такой бумаге. Особенно удобно использование для написания листков отрывных календарей. Практика показывает, что пустые черновики, копии и т.п. этих бумаг не залеживаются дольше 4-5 лет, а идут в дело и это дает вполне приемлемую точность датировки – в пределах десятилетия.

Аналогичные способы применяются и для датировки дарственных надписей.

Как видим, приемы датировки по содержанию текста весьма разнообразны и вряд ли могут быть изложены целиком. Задача архивиста – внимательно вчитаться в текст документа и в нем наверняка найдутся какие-нибудь датирующие «зацепки».

1.2. Датировка по внешним признакам документа (бумаге, чернилам и прочим средствам письма).

Подавляющее большинство документов ХХ века написаны на древесной бумаге, лишенной, в силу технологии производства, отливочной сетки и филиграней. Лишь некоторые виды документов (паспорта, дипломы, сберегательные книжки и т.д.) существуют на бумаге с водяными знаками, но как раз они-то в датировке не нуждаются. Состояние и внешний вид бумаги зависят не только от возраста, условий хранения, но и от качества (сортности) – особенно плохими они были в первые годы советской власти. При нормальных (комнатных) условиях хранения именно качество бумаги – основной показатель скорости ее старения; чем качество выше, тем старение медленнее. Поэтому «старая» на вид (пожелтевшая, ломкая) бумага из-за своего плохого качества (низкого сорта) на самом деле может быть моложе «молодой» белой бумаги более высокого качества. Особенно это заметно при сравнении дореволюционной бумаги с бумагой первых советских лет; поэтому, вероятно, запасы первой из них довольно широко использовались в советском делопроизводстве 1920-х – 1940-х годов (особенно – чистые обороты всевозможных счетов, формуляров и т.п.). Поэтому ясно, что датировать документ только по бумаге было бы опрометчиво – ошибка может составить 20-30 и даже более лет, что слишком много в рамках ХХ века.

Чернила – основной материал для письма на протяжении почти всего ХХ века. В 1900-х – 1920-х годах в частном и делопроизводственном письме широко распространены бурые железогалловые чернила. В 1930-х – 1960-х – эра цветных чернил (фиолетовых, синих, реже – черных, последние могли применяться и до, и после этого срока). В 1920-х – 1940-х годах для письма (особенно в сельской местности) широко применялся карандаш, чаще – простой, реже – химический (им нередко писали домой фронтовики). В это же время было модно карандашом (красным или синим) писать на документах резолюции, даже на высоком правительственном уровне. Значительно реже, но тоже в эти годы, применялись красные и зеленые чернила (главным образом – для правки, резолюций и т.п. приписок к основному тексту документа, написанному фиолетовыми или синими чернилами). И лишь с рубежа 1960-х – 1970-х годов в частном и деловом письме возобладала шариковая ручка, господствующая до сих пор. Разумеется, чернила применялись и позднее – до 1990-х годов, когда были вытеснены гелевой ручкой, соединяющей достоинства пасты и чернил. В настоящее время письмо чернилами встречается как исключение из правил, как выражение личных пристрастий пишущего.

Эти признаки для датировки нужно применять комплексно. Так, в фонде заслуженного работника культуры РФ Н. И. Куприяновой хранится любопытное анонимное стихотворение, повествующее о работе архивиста: «Люблю откапывать в архиве полуистлевшие листы…», подаренное ей кем-то из друзей или коллег. Оно написано на обороте незаполненного чека Волжско-Камского банка (значит, изготовленного явно до 1917 г.), но советская орфография письма, фиолетовые чернила и факты биографии Н. И. Куприяновой (родилась в 1919 г., училась в историко-архивном институте в Москве и начала работать в архивах в 1940-х гг.) не позволяют датировать его ранее 1940-х годов, что объясняет и использование залежалой старой бумаги – бумажный дефицит в годы войны.

Большое количество документов ХХ века исполнено машинописью. Заметных изменений, кроме смены орфографии в 1918 – начале 1920-х гг. и цветности, в ней не происходило. Цветность машинописи менялась в соответствии с цветом чернил: до революции – черная, в 1920-х – 1940-х нередко наряду с нею встречается фиолетовая, синяя, иногда – красная и зеленая, в послевоенные годы и до конца ХХ века – черная. Во второй половине 1990-х годов машинопись заметно вытесняется компьютерной печатью, легко отличимой по внешнему виду. Этот процесс шел постепенно и практически завершился к настоящему времени.

1.3. Датировка фотографий.

Она возможна двумя путями – по фотобумаге и изображению, на практике надо комплексно применять и то и другое.

Дореволюционные фотоснимки, как правило, наклеивались на фирменные паспарту фотографов с аннотацией типа «Фотография М. П. Дмитриева» и часто – с датировкой. Если она отсутствует, то дату «не позднее» можно поставить по году закрытия или национализации данного частного фотоателье (этот процесс интенсивно шел в 1920-е годы). Дату «не ранее» можно привязать к году открытия фотопредприятия, либо получения им медалей на Всероссийских и зарубежных фотовыставках. Эти медали обычно изображаются в виде оттисков на паспарту, иногда – с датировкой (обычно – очень мелко). Желательно использовать справочную литературу по истории фотографии, где есть все важнейшие даты. В крайнем случае, если ничего не удастся найти, датировка «не позднее 1917 г.» может быть признана удовлетворительной.

Более трудно датировать фотоснимки советского периода, особенно любительские. Мы без особого труда отличим фотографии 1930-х – 1940-х годов по их характерному серо-бурому оттенку от снимков 1970-х – 1980-х годов, но едва ли сумеем разделить эти последние – из-за одинаковости фотобумаги такая работа скорее по плечу эксперту по истории фотографии. В целом датировка по внешнему виду фотобумаги не очень надежна – может привести к ошибке в 20 и даже более лет.

Советская любительская фотография почти сплошь черно-белая, цветная широко распространилась лишь в 1990-е годы (пленочная, а с 2000-х годов – цифровая). Примерно к началу – середине 1990-х годов относится бурная, но кратковременная популярность легко узнаваемых снимков типа «Polaroid», быстро сошедших со сцены из-за своей недолговечности.

Профессиональная фотография советского периода, как цветная, так и черно-белая, обычно аннотирована – указывались название фотостудии, место и год съемки.

Датировка по изображению – в целом более точный способ. Если известен год рождения изображенного лица, а на фотоснимке ему на вид столько-то лет, достаточно сложить эти числа и мы получим дату фотоснимка с точностью до десятилетия. Именно так – по возрасту - удалось датировать большинство фотографий в фонде летчика В. С. Гарского, документы которого были выброшены на свалку после его смерти. При датировке фотографий военных может помочь знание знаков отличия (петлиц, погон – последние учреждены в 1943 г.) и истории наград (орденов и медалей), если они четко видны на снимке. Сопоставляя эти фотографии с биографическими фактами награждений и чинопроизводства, можно легко датировать эти снимки.

Знание моды в одежде и на прически так же помогает датировке фотографий, особенно женских – ведь женские моды более переменчивы, чем мужские, что способствует уточнению датировки иногда даже внутри одного десятилетия.

Наконец, при датировке фотографий нужно обращать внимание на внешнюю обстановку снимка, на фон, на котором он был сделан и т.п. Помочь здесь может любая деталь – какой-нибудь хлесткий политический лозунг или рекламная вывеска, попавшая в кадр, марки автомобилей (если снимок сделан на улице), исторические достопримечательности или просто какие-либо здания, изменившие свой внешний вид со временем. Так, одна из фотографий была датирована «до 1989 г.» потому, что на попавшем в кадр соборе Александра Невского еще нет шатровой вершины, которая была восстановлена в тот год, при этом фотобумага выглядит еще весьма новой – едва ли до 1980-х гг. Такой подход к датировке требует от архивиста-обработчика, как исторической эрудиции, так и чисто бытовой памяти, в т.ч. к мелочам.

Конечно, точная датировка документа – дело трудоемкое, требует привлечения специальной справочной литературы, консультаций специалистов и часто выливается в целое самостоятельное исследование, выходящее за рамки обязанностей обработчика-архивиста.

Еще раз подчеркнем – только перекрестное применение хотя бы нескольких указанных методов может дать удовлетворительный результат.

В заключении нужно сказать, что во многих случаях проблем с датировкой можно было бы избежать, если бы при приеме документов от фондообразователей требовали аннотирования и датировки фотографий. Многие наши фондообразователи «в здравом уме и твердой памяти» и поэтому архивисты в праве предъявлять им такие требования.

2. Установление авторства писем.

Эта проблема возникает всякий раз, когда письма не подписаны или подписаны неразборчиво, инициалами, прозвищами, именем и отчеством или только именем. Строго говоря «Методические рекомендации…» (М, 1990) не обязывают нас это делать – слишком сложной является эта задача, так же превращающаяся в самостоятельное исследование в каждом отдельном случае. Универсального решения она не имеет. И все же, чтобы не переполнять фонд пухлыми конвертами с «письмами неустановленных лиц», попробуем наметить пути ее решения.

Прежде всего, надо внимательно всматриваться в почерк автора письма и вчитываться в его содержание – их сравнение может помочь, т.к. автор, не подписавшись в одном письме, может подписаться полным именем и фамилией в другом, и тождество почерка здесь лучшее доказательство. По содержанию письма тоже могут перекликаться друг с другом, а совпадение адресов на конвертах – дополнительное свидетельство совпадения личности автора и анонима.

Иногда может помочь обращение к справочной литературе. Так, в документах, собранных нижегородским журналистом А. М. Цирульниковым, есть письмо за подписью «Модест Терпигорев», направленное «другу» Семену Тихому в 1908 г. Литературная вычурность этих имен заставила подозревать в них псевдонимы – и обращение к справочнику Масанова И. Ф. «Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей» (тт.1-3, М, 1958) показало, что это действительно так. Модест Терпигорев оказался писателем Сутыриным Константином Павловичем, а Семен Тихий – нижегородским поэтом-большевиком Петром Семеновичем Клоковым.

Иногда помогает случай или личные интересы обработчика. Так, в фонде члена – корреспондента АН СССР В. С. Троицкого лежит его письмо (копия) с обращением «Феликс Юрьевич», посвященное проблеме НЛО. Из текста письма видно, что адресат по профессии – астроном или астрофизик. Беглый просмотр литературы по теме вывел на монографию «Астрономия в ее развитии», М, 1988, автором которой является Феликс Юрьевич Зигель. Предположить, что в нашей астрономии могут быть два Феликса Юрьевича, было явно нелепо и, таким образом, фамилия адресата В. С. Троицкого была установлена – Зигель.

Однако такие случаи – единичны, как правило, установить имя корреспондента не удается, если он – не какое-нибудь известное лицо. Поэтому единственный путь – требовать от фондосдатчика составления списка корреспондентов и адресатов с указанием фамилии, имени и отчества, звания, должности и т.п. Если он этого не знает, проблема, скорее всего, останется не решенной.

3. Рекомендации общего характера.

С чего начать описание личного фонда? Лучше – с биографических документов. Их преимущества:

• они «штучны» (справки, удостоверения, дипломы и т.д.), всегда имеют названия и потому легко и быстро оформляются в дела;

• они всегда датированы – значит, не только не нужно тратить время на датировку, но они могут помочь в датировке других документов;

• знакомят с фактами из жизни фондообразователя, что нужно не только для написания его биографии в предисловии, но и упрощает работу с другими видами документов.

После биографических можно описывать, в принципе, документы любого другого раздела.

Если фонд имеет подробную сдаточную опись, то у начинающего архивиста-обработчика может возникнуть соблазн просто переписать оттуда готовые заголовки дел. Подчеркнем – это можно делать только в отдельных случаях, когда заголовок условного дела четко и полно выражает его содержание и отвечает методическим требованиям. На практике часто приходится объединять или, наоборот, разделять условные дела при формировании архивного дела, что может привести к изменению заголовка, листажа и даты.

В остальном следует руководствоваться уже упомянутыми методическими пособиями, учитывая произошедшие в них изменения. Так, вместо названия раздела «Рукописи фондообразователя» следует писать «Творческие документы»; само слово «рукопись» (как технику исполнения) употреблять только для обозначения почерка неустановленного лица (если оно известно, то, указав фамилию, писать: «автограф»); слово «материалы» заменять словом «документы и т.д.

В заключение – несколько слов об именном указателе. Он необходим тогда, когда в фонде много имен разных лиц (например, корреспондентов в разделе «Переписка»). Он позволяет заметно разгрузить заголовки дел с письмами – достаточно указать фамилию и инициалы корреспондента, все остальное можно вынести в указатель. «В указатель вносятся все упоминающиеся в заголовках имена» («Составление архивных описей», М, 2003, стр. 89). Эта рекомендация, однако, вызывает возражение в некоторых случаях. Явно не стоит, на наш взгляд, вносить в указатель имена В. И. Ленина или А. С. Пушкина, если в делах речь идет не о них, а о колхозе им. В. И. Ленина или школе им. А. С. Пушкина, т.е. сами эти люди не являются действующими лицами фонда. Так же сомнительно вносить в указатель фамилии и инициалы авторов статей и заметок (из раздела «Собранные документы»), о которых ничего не известно, кроме того, что они – авторы, а сами статьи не вызвали ответной реакции (рецензий, полемики и т.п.) фондообразователя. Такие случаи целесообразно оставить на усмотрение обработчика, оговорив их в «Предисловии» к описи.

Гл.архивист ЦАНО     Ф.Н. Кулинкович


Copyright © 2006-2015 Комитет по делам архивов Нижегородской области
Яндекс.Метрика
Created by GraphitPowered by TreeGraph